осу алькальда а Работа в котельниках вакансии

вторитетность. Они побеседовали, выкурил

и по сигарете, поморгали перед прожектором, установленным возле алькальдии. Наконец слово взял алькальд: - Очень хорошо, я не возражаю против указаний сеньора коменданта, но только с одним условием: вы должны запретить этому жулику играть пасодобль "Мачакито", и, кроме того, пусть он уплатит казне налог за содержание салона танцев, помимо тех налогов, которые он не платил до сих пор, - за хлебопекарню, за лавку и бар. Шаги солдат и лязганье оружия - зловещий звон ключей смерти - трагическим эхом отдавались в заведении Пьедрасанты. Шаги, звон оружия... шаги, звон... - Святое провидение! - воскликнул Пьедрасанта, услышав, что шаги замерли у дверей его дома. - Послушай, работа в котельниках вакансии - успокаивал его падре Феху, - мы перехватим их, предупредим события. Иначе они пустят в ход оружие. Свинец - угощение не слишком приятное. Капитан Саломэ заглянул в двери - в кантину, где продавались напитки, и приветствовал Пьедрасанту: - Добрый вечер, как поживаем? Эти магические слова развеяли страхи лавочника. Пьедра даже подошел к порогу поздороваться с капитаном, ему поскорее хотелось разузнать, какой тот получил приказ. Капитан, положив смуглые руки на эфес сабли, сообщил, что сеньором комендантом разрешены танцы, за исключением пасодобля "Мачакито", и, кроме того, приказано уплатить налог. Падре Феррусихфридо, вращая большими пальцами обеих рук, - монахи работа в котельниках вакансии считают, что это способствует лучшему перевариванию шоколада, - поджидал возвращения лавочника. Долгонько ему пришлось ждать: Пьедрасанта не смог оторваться от двери, пока капитан Саломэ со своими молчаливыми людьми не проследовал к сарабандам. - К счастью, пронесло, обошлось, падресито. Я могу продолжать... - подпрыгнув, он сделал какое-то танцевальное па, - с одним условием - не играть "Мачакито"! - А почему, собственно, почему, Пьедрасанта? - Вы не поверите! Этот пасодобль начинается со слов: "Куда идешь ты, Мачакито, с таким видом блестящим..." А ребята переиначили слова и стали петь: "Куда идешь, Паскуалито, с этой шлюхой гулящей..." - Ну и язычки! Ну и язычки! работа в котельниках вакансии - А теперь, поскольку все обошлось, вам следовало бы выпить еще шоколаду. Шоколад с привкусом тревоги - это не шоколад. Для того чтобы по-настоящему почувствовать вкус какао, надо пить его с удовольствием. Мне вот, к примеру, нравится анис с водой... - И все же нет ничего приятнее шоколада... - Все равно что господь... - Пьедрасанта, разве ты не знаешь, что я не терплю упоминания имени господа бога всуе... тем более не допущу, чтобы к нему прикасались грязными руками... - Я заметил, что вы, падресито, чем-то озабочены. Меня мучило мое горе, но я видел и чужое горе: вас одолевают какие-то заботы. Что с вами? Вы же знаете, что в вопросах дружбы я, как говорится у работа в котельниках вакансии вас, мексиканцев, словно стеклышко. - Сын мой, самые беспросветные ночи - это те, когда мы чувствуем, что наша душа погружается во мрак, из коего нет выхода, сколь бы мы его ни искали. - Падре Феррусихфридо, все поправимо, все, кроме смерти... - А нам не надобно исцеление от того, что несет нам спасение... - Выход есть отовсюду, кроме ада... - И потому, повторю, я трепещу каждую ночь, как будто ищут меня, чтобы растерзать, четвертовать... Ад - озеро, притоки в которое ведомы, а истока нет. - А вам-то что за важность, вы - падре и отправитесь прямиком на небо... - Ты веришь?.. - А я-то считал, что вас тревожит эта забастовка. - В том-то и дело. Это одна из самых работа в котельниках вакансии амых темных ночей души моей, Пьедрасанта, и руки мои ищут во мраке, ищут выхода и не находят его... - Но вы не здешний... - Какая польза от того, что ты соль земли, если соль сия безвкусна? Как вернуть ей вкус? Что будет, если мы, священнослужители, скрестим на груди руки и останемся равнодушными к конфликтам, к нуждам народа или встанем на сторону штыков? Он замолчал, ослабил воротничок сутаны. Его раздражала и недобритая борода, и почерневший влажный ошейник воротничка, впитавшего зной жаркого дня, и жидкий звук фонографа, навевавший такую тоску, что даже биение пульса приостанавливается, и ощущение беспредельного одиночества. - Все